Мне часто задают вопрос, как мой опыт в IT и масштабировании проектов оказался полезен в Almaty Air Initiative. Я не эколог по образованию и не пришла в эту сферу через гражданский активизм в его классическом формате — протесты и уличные акции.

Для меня проблема воздуха — не экологический романтизм, а практическая управленческая работа, где нужны система, стратегия, скорость принятия решений, умение работать с данными и выходить за рамки привычного. Это то, что я умею делать хорошо.

У меня большой опыт управления и масштабирования IT-проектов на ранних стадиях, я выросла в стартап-среде с её фокусом на результат, гибкость и скорость.  В какой-то момент стало очевидно, что привычная модель работы НКО может и должна меняться — принципы стартапов и IT, от тестирования гипотез до работы с данными и масштабирования, здесь также уместны.

Как и в бизнесе, здесь важно выстраивать продуктивные отношения со всеми стейкхолдерами, особенно с государством, увеличивать количество решений и действий на единицу времени и иметь готовность быстро адаптироваться.

Чистый воздух должен иметь product–market fit

Ни один продукт не выживает без спроса. С чистым воздухом ситуация парадоксальная: спрос на чистый воздух огромен, но долгое время он был сформулирован разрозненно и не оцифрован, а значит, не превращался в advocacy и не запускал системных изменений.

Поэтому мы решили измерить “спрос на чистый воздух”. Мы провели первое масштабное социологическое исследование, опросив тысячу жителей Алматы о качестве воздуха, их тревогах, восприятии рисков и влиянии загрязнения на жизненные решения.

В рамках этого исследования мы оцифровали общественный запрос: уровень осведомленности, ключевые беспокойства и ту самую цифру, которая сегодня часто цитируется в СМИ — долю жителей, рассматривающих переезд из города из-за грязного воздуха (сейчас каждый 4-й житель рассматривает возможность переезда из-за плохого воздуха).

Для меня это был принципиальный сдвиг. Мы поняли стартовую точку. Мы поняли, какая доля людей, из каких социальных и профессиональных групп и по каким причинам воспринимает воздух как критическую проблему и как нужно работать с каждой группой.

Именно это и есть product–market fit в нашем случае. С этого момента разговор о чистом воздухе перестаёт быть идеологическим и становится разговором о качестве жизни, конкурентоспособности города и удержании человеческого капитала.

Данные — мой Proof of Concept

Благодаря опросу мы подтвердили гипотезу о том, что существует значительная доля жителей, которым нужны прозрачные и понятные данные о качестве воздуха.

Кроме того, такие опорные данные были необходимы и нам самим — для понимания реальной ситуации и проведения исследований. В технологических компаниях всегда побеждают решения, подтвержденные данными.

На презентации проекта установки датчиков для мониторинга качества воздуха. Нурлан Смагулов, Жулдыз Саулебекова, Арсен Томский, Кайрат Ахметов.

Поэтому важным шагом стало создание самой крупной независимой системы мониторинга в Азии и разработка открытого дашборда, а также работа по независимому моделированию выбросов — чтобы перейти от споров к пониманию реальной картины.

Источники загрязнения и возможные решения по улучшению качества воздуха в Алматы остаются предметом споров среди экспертов, а официальные данные вызывают сомнения у части профессионального сообщества. Консенсуса до сих пор нет.

Для меня это выглядит как управленческая ошибка: без корректной диагностики и честного взгляда на ситуацию невозможно перейти от обсуждений к решениям. При этом важно учитывать, что тема воздуха во многом политизирована.

Комплексный подход вместо поиска «волшебной таблетки»

Еще одна системная ошибка — попытка найти одно универсальное решение. Кто-то ищет чудо-аппарат, очищающий воздух, а кто-то, в том числе и государственные органы, предпочитает не слишком подробно говорить о некоторых источниках загрязнения и делает ставку на разовые, эффектные меры. Я называю это метанием в поисках виновника или «волшебной таблетки».

Международный опыт наглядно показывает, к чему это приводит. В Индии, например, в разные периоды борьба за чистый воздух сводилась к точечным и символическим мерам — фокусу на уличных тандырах или установке водяных пушек на дорогах. Эти шаги были визуально заметны, легко объяснялись обществу и создавали ощущение активных действий. Однако при этом системные источники загрязнения остаются вне стратегического фокуса.

На презентации AAI Dashboard.

Проблема не в том, что такие меры «неправильные». Проблема в том, что они подменяют собой системную работу и создают иллюзию прогресса.

Противоположный пример — Китай. В какой-то момент там пошли по пути, хорошо знакомому любому управленцу: определить те 20% факторов, которые дают 80% эффекта, и последовательно работать именно с ними.

На основе данных и моделирования были выделены три ключевых источника, которые сильнее всего влияли на качество воздуха: частный сектор/бытовое сжигание топлива, промышленность/энергетика, транспорт.

Вместо символических мер была выстроена комплексная стратегия: ограничения сжигания угля и альтернативы для домохозяйств, жесткая модернизация промышленности и ТЭЦ, масштабная электрификация транспорта. Эти решения были дорогими и не всегда популярными, но дали наибольший эффект. 

Это пример здравого управленческого подхода: сначала диагностика, приоритизация, затем системная реализация.

AIR–TARGET

С самого начала я долго думала над тем, чем должен заниматься фонд. Ведь есть 1001 вещь, которую можно сделать. Но я понимала, что нам нужна база для принятия управленческих решений, а фокус должен быть на масштабе и эффективности действий.

Так родился фреймворк, который я называю AIR–TARGET. Он основан на трех ключевых процессах, которые нужно развивать и ускорять (AIR), и шести инструментах, с помощью которых мы масштабируем эти процессы (TARGET).

A — Awareness (Осведомленность)
Мы повышаем информированность жителей о влиянии воздуха на здоровье и о том, как каждый может снизить свои личные выбросы. Осведомленные люди защищают себя, меняют своё поведение и формируют общественный запрос на экологические реформы. Без этого не появляется ни политическая воля, ни массовая поддержка изменений.

I — Infrastructure Changes (Инфраструктурные изменения)
Мы продвигаем и поддерживаем инфраструктурные решения, которые реально снижают загрязнение воздуха. Среди них: модернизация ТЭЦ, внедрение фильтров и переход на более чистые виды энергии, газификация домохозяйств; реформы в сфере строительства и отопления, развитие системы общественного транспорта, расширение парка электробусов, стимулы для перехода на электромобили; сокращение числа неэкологичных автомобилей в городе. Без изменений инфраструктуры невозможно добиться устойчивого улучшения качества воздуха.

R — Regulation (Регулирование)
Устойчивые экологические изменения невозможны без государственной политики. Мы не просто поддерживаем внедрение новых стандартов, законодательных норм и механизмов контроля, направленных на сокращение выбросов в каждом секторе — от транспорта до частного отопления и промышленности, — но и активно изучаем и предлагаем лучшие практики по миру. Это как бесплатный консалтинг мирового уровня для decision-мейкеров. Наша задача — усиливать диалог между государством, бизнесом и обществом и добиваться системных решений.

Если любой проект не проходит фильтр AIR, то мы им не занимаемся, даже если он хорошо вписывается в публичную повестку. Такой подход для меня и есть системный в отличие от реактивных или символических мер.

Иногда к нам приходят разные люди и просят профинансировать стартап, выход книги или даже зарубежную поездку. Мы не можем так бездумно тратить деньги спонсоров. Если стартап предлагает хороший продукт, то, значит, ему нужно искать венчурных инвесторов, даже если этот продукт в сфере зеленых технологий.

Были случаи, когда от нас требовали лоббирования конкретных продуктов на уровне регулирования. Такой подход противоречит целям проекта и принципам честной конкуренции, поэтому мы такого рода деятельностью не занимаемся.

Данные по качеству воздуха в приложении MyCar.

Вторая часть фреймворка называется TARGET — это набор инструментов, с помощью которых мы достигаем своих целей.

T — Technology  (Технологии)
Технологии — один из ключевых инструментов в нашем арсенале. Они делают изменения воспроизводимыми. Решение, однажды доказавшее эффективность, можно масштабировать — на другие районы, города и страны. Это превращает локальные инициативы в архитектуру системных преобразований. Мы ищем решения на стыке данных, датчиков, ИИ и моделирования, которые позволяют точно диагностировать загрязнение, выявлять источники и принимать управленческие решения на основе фактов, а не предположений. 

A — Art (Искусство)
Искусство помогает сделать невидимое — видимым. Через культурные проекты, визуальные образы и креативные форматы мы выводим тему смога из абстрактных графиков в пространство эмоций и общественного внимания. Это точка входа, с которой проблема перестает быть фоном и начинает обсуждаться. Искусство помогает идеям быстро распространяться и выходить за пределы экспертного круга.

R — Research (Исследования)
Решения начинаются с понимания. Мы проводим прикладные исследования источников загрязнения — от глубокого анализа источников загрязнения до опросов. Исследования позволяют заменить догадки фактами и задать правильные приоритеты.

G — Governance (Управление)
Без изменений в правилах устойчивого эффекта не будет. Мы работаем с государственными органами над реформированием нормативной базы, опираясь на данные, международный опыт и практическую реализуемость, а не на декларации.

E — Education (Образование)
Образование превращает осведомленность в осознанное поведение и формирует долгосрочную общественную поддержку системных изменений.

T — Trends & Media (Тренды и медиа)
Общественные изменения начинаются в информационном поле. Медиа и тренды позволяют данным, идеям и решениям быстро распространяться и удерживать тему качества воздуха в публичной повестке — не эпизодически, а на постоянной основе.

На встрече со спикером Сената Парламента, Мауленом Ашимбаевым.

Команда как ключевой актив

В технологических стартапах есть простое правило: стратегию можно скорректировать, продукт — пересобрать, гипотезы — перепроверить. А вот слабую команду нельзя быстро «починить» — её нужно выстраивать с самого начала.

Именно с этой логикой я с самого начала строила Almaty Air Initiative. Мы не подбираем людей «под экологию». Мы формируем сильную, вовлечённую команду, способную работать со сложными задачами, неопределённостью и масштабом. И главное — у каждого из нас есть искреннее желание влиять на мир и делать его лучше.

Как и в стартапах на ранней стадии, нам важны не только профессиональные навыки, но и способ мышления. Мы ищем людей, которые:

— опираются на данные, а не на ощущения;
— умеют задавать неудобные вопросы;
— готовы тестировать гипотезы и пересобирать решения;
— понимают, что работают с реальным воздействием на жизнь города.

По сути, Almaty Air Initiative — это междисциплинарная команда на стыке данных, технологий, исследований, креатива, коммуникаций и public policy. Очень похожая на раннюю продуктовую команду, где аналитики, инженеры и стратеги работают в одном контуре и отвечают за результат, а не за процесс.

Отдельное внимание я уделяю культуре.

Для меня принципиальны ориентация на результат, профессиональная этика, независимость и готовность работать на длинную дистанцию. В теме воздуха не бывает быстрых побед — здесь важны выносливость и системность.

С командой (частью) на премьере «Мстительдер».

Как и в IT, команда — главный мультипликатор импакта. Если мы хотим устойчивых изменений в городе, начинать нужно с людей, которые способны эти изменения спроектировать и довести до результата.

Вместо выводов

Моё неэкологическое прошлое и технологический бэкграунд позволяют мне по-новому смотреть на тему воздуха. В конечном счёте не так важно, кто и каким путём пришёл в экологию — гораздо важнее находить работающие решения для защиты здоровья и будущего наших детей.

Я не перестала быть IT-менеджером. Я просто сменила объект масштабирования: вместо бизнеса — импакт. Инструменты те же самые — данные, технологии, команды, скорость решений и приоритизация. 

Меняется лишь метрика результата. 

Глобальный успех нашего проекта потенциально может измеряться сохраненными жизнями, качеством жизни, а в экономических терминах — повышением инвестиционной и туристической привлекательности города, снижением долгосрочных потерь, удержанием талантов и превращения Алматы в центр инноваций..

Мне кажется, пришло время перевести это видение из слов в действие.

Сделать экологию не нишевой темой, а пространством притяжения сильных умов и амбиций — так же, как когда-то это произошло с математикой и инженерией. До расцвета IT эти профессии считались «немодными», сегодня же именно они определяют траекторию будущего.

На Digital Bridge 2025.

Я хочу, чтобы выросло новое поколение специалистов на стыке IT, AI, GIS-технологий, экологии, урбанистики и public policy. Эти люди пока редкость, но именно они будут формировать качество жизни в городах завтра. Именно поэтому мы планируем запускать хакатоны и другие образовательные инициативы, которые вовлекают молодых специалистов в решение реальных городских задач — с данными, технологиями и измеримым результатом. 

Когда к сложной проблеме применяется та же логика, что и в технологиях — скорость, масштабирование, тестирование решений и ответственность за результат — начинают происходить качественные сдвиги.

В технологическом мире это называют hyper-growth.
В Almaty Air Initiative мы называем это hyper-impact.